ELKOST International Literary Agency

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Creative writing is an old-fashioned task - Sudarushka magazine, 04/03/2008 (in Russian)

E-mail Print PDF
http://www.sudarushka.su/article.php?aid=2724

Ulitskaya


Людмила Улицкая: Писательство – дело старомодное

04.03.2008 16:23
Биолог по образованию, генетик по профессии, она начала писать в 1989-м, а публиковаться с 1994 года. Первый сборник ее рассказов «Бедные родственники» вышел во Франции. За прошедшие годы Людмила Улицкая опубликовала несколько сборников рассказов, повести и романы, и каждая ее книга становилась событием в русской и мировой литературе. Ее произведения переведены на 30 языков.

НАШЕ ДОСЬЕ
-Родилась 21 февраля 1943 года в городе Давлеканово Башкирской АССР, где находилась в эвакуации ее семья. Окончила биофак МГУ. Работала в Институте общей генетики АН СССР и в Камерном еврейском музыкальном театре. Книги: повесть «Сонечка», романы «Медея и ее дети», «Казус Кукоцкого», «Искреннее ваш Шурик», «Даниэль Штайн, переводчик».
Вэтом году Людмила Улицкая отмечает свое 65-летие. В ходе празднования юбилея в одной из столичных галерей она представила свою новую книгу «Русское варенье», в которую вошли три пьесы писательницы.


– Людмила Евгеньевна, как рождаются замыслы ваших книг?
– У меня никогда не было проблем с сюжетами – я их вижу. У меня есть ощущение, что жизнь все время делает тебе какие-то предложения. На одни ты успеваешь ответить, а на другие нет. Ситуаций, которые вызывают здоровое писательское волнение – множество, только пиши. Все свои большие романы – «Медею», «Кукоцкого», «Шурика» я задумала еще в 70-е годы, и каждый из них вынашивался и писался долго. Над своим последним романом «Даниэль Штайн, переводчик» – я буквально умирала, работала долго и скрупулезно в течение 15 лет, три раза переписывала книгу. Поэтому когда ее закончила, сказала себе: «Все, хватит!» Я хорошо бегаю на короткие дистанции. Сейчас я нацелена на рассказы. Мне кажется, у меня это получается лучше всего.

– Книга «Русское варенье» представляет вас как драматурга. Как вы отобрали пьесы для этого сборника?
– У меня написано около восьми пьес. В эту книгу отобрала три из них: «Мой внук Вениамин» – о жизни еврейской семьи, «Семеро святых из деревни Брюхо» – о юродивых и «Русское варенье» – пьесу, написанную по мотивам Чехова. И здесь такая история. Я всегда очень любила прозу Антона Павловича, а вот его драматургия была мне не близка. И я все ждала, когда же она мне откроется. И такой момент настал – произошло озарение, я полюбила его пьесы, и мне захотелось с ним поговорить на его языке. В «Русском варенье» я скомпилировала два чеховских сюжета, воссоздала чеховскую атмосферу и его типажи. У меня получились чеховские герои сто лет спустя. Они живут на даче, которая осталась от вишневого сада, а вокруг запустенье и разруха. Пьесу я писала полтора месяца и пока писала – жутко хохотала, получала удовольствие от процесса.

– «Русское варенье» поставили в театре «Школа современной пьесы». Вам понравилась постановка?
– В постановке Иосифа Райхельгауза многое упущено. Это не совсем то, что я имела в виду. Мне никогда не везло со сценической судьбой моих произведений. Иногда друзья меня спрашивают: хотела бы я сама поставить свои пьесы? На этот вопрос ответ однозначный: конечно, нет. Я человек робкий, боюсь театрального провала. Я охотно себя пробую в новых качествах, но это касается только смены литературных жанров.

– А как вы относитесь к экранизациям ваших произведений?
– Я никогда не хочу и не ищу способа экранизировать мои романы. Что касается «Казуса Кукоцкого», то Грымов уговорил меня написать сценарий для фильма. Я написала, но денег на фильм не нашлось. Зато нашлись деньги на сериал – их оказалось проще достать. Но тут я уже не стала писать сценарий, этим занимался какой-то мальчик, а я потом смотрела, что получается. Сериал «Казус Кукоцкого» – это в высшей степени добросовестная работа, в которой заняты прекрасные актеры. У Грымова замечательная камера и внятный киноязык. Я довольна этим телефильмом. Сейчас экранизировали «Веселые похороны». Это фильм, в котором Александр Абдулов играет умирающего героя. И, как вы знаете, по трагическому стечению обстоятельств, этот любимый многими актер недавно умер, так совпало. И теперь эта коллизия вызывает дополнительный интерес к фильму, хотя он снят год назад. Скоро «Веселые похороны» покажут по телевизору.

– Вам нравится быть публичным человеком?
– Я человек не публичный. Я стесняюсь, когда меня узнают на улице. Я не знаю, как реагировать, когда со мной здороваются незнакомые люди. В таких ситуациях меня охватывает беспокойство: я знаю этого человека? я забыла кто это? или мы не знакомы? Бывает очень неловко. Иногда какие-то случайные люди ведут себя очень навязчиво и тогда хочется их послать. В Москве мне работать не дают. Все время звонит телефон – просят об интервью, о встречах. Чтобы работать, я последнее время все чаще сбегаю в Германию. Там можно уединиться и заняться таким старомодным делом, как написание книг.

– Вас огорчает тот факт, что сегодня люди стали меньше читать?
– Это объективный «цивилизационный» процесс. Раньше было больше людей, для которых чтение было основным образом и содержанием жизни. Сейчас популярны другие формы досуга. Но, тем не менее, на тиражи своих книг я пожаловаться не могу. Радует, что меня читает молодежь, а в вузах пишут курсовые и дипломы по моим книгам. А сама я страдаю, что желания читать у меня больше, чем возможности. Около моей кровати лежат и копятся горы непрочитанных книг. Современную художественную литературу я читаю мало. Отдаю предпочтение нон-фикшн, социокультурным исследованиям, антропологическим трудам. Люблю поэзию как самую концентрированную пищу для ума и души.

– С кем вы дружите из писателей?
– Мой муж художник, и так сложилось, что мир художников мне всегда был ближе мира писателей. Из людей писательского круга общаюсь только с прозаиком Сергеем Колезиным. Отношения с писателями у меня всегда строятся по формуле любовного романа – я влюбляюсь в книги какого-то автора, читаю только его, потом он мне может надоесть, а может остаться на всю жизнь. Что касается друзей, то они накапливались в течение всей жизни: две подруги со школьных лет, пять подруг из университетских лет, из института общей генетики еще три человека. Это круг людей, с которыми вся жизнь прожита, дети росли в одно и то же время, а теперь уже внуки общаются между собой.

Автор: Медведева Т.