ELKOST International Literary Agency

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

So who's the victor? (on The Victor) - Vremya Novostey Online, 14/11/2008 (in Russian)

E-mail Print PDF
http://www.vremya.ru/2008/211/10/216942.html

Так кто же победитель?
О новом романе Андрея Волоса
Андрей НЕМЗЕР


Во второй половине семидесятых в большом ходу был короткий анекдот. Рассказчик имитировал либо раскаты официозных дикторов, либо незабвенное тяжелое бормотание «дорогого Леонида Ильича» (генсека Брежнева): В 1980-м (числительные проговариваются с особым тщанием) году вместо ранее объявленного коммунизма состоится Олимпиада. Олимпиада действительно состоялась, но далеко не та, что грезилась властителям СССР, -- в самый канун «олимпийского» года наш «ограниченный контингент» вошел в дружественный Афганистан, чему предшествовали штурм президентского дворца и ликвидация недавно захватившего власть Хафизуллы Амина, осуществленные небольшой группой советских профессионалов.

Этому, без преувеличения, роковому, историческому событию посвящен новый роман Андрея Волоса «Победитель» (М., «АСТ», «АКПРЕСС»). Несостоявшийся (обещанный хрущевской программой партии) коммунизм и подменившая его московская Олимпиада, под знаком которой жила в конце 70-х вся страна и в особенности ее столица, играют в нем не меньшую роль, чем собственно афганский сюжет. Писатель чувствует (и старается передать) смысловое единство эпохи «развитого социализма» («глубокого удовлетворения» тож), той смеси патологической самоуверенности, расслабленного цинизма, оглядчивой безответственности, инстинктивного стремления к комфорту, эксплуатации остатков профессионализма и порядочности, наивной веры в стабильность и благость режима, которую, кажется, не могут поколебать прущие в глаза «отдельные недостатки» и тихо-тихо, словно помимо воли, нарастающее раздражение. Здесь нет и намека на выморочную ностальгию по «золотой брежневской осени», что началась с ласково-циничного энтэвэшного стеба 90-х, а сейчас, того гляди, обернется официальной исторической доктриной. Но нет и «заднеумного» презрения к обычным, вовсе не поголовно скурвившимся, людям, которым досталось жить и умирать в «уютную» эпоху, чей приговор был подписан взятием президентского дворца в Кабуле. Волос задумал исторический роман о близком прошлом, о том позавчера, где выковались наши вчера и сегодня. Такой роман, на мой взгляд, ныне потребен, как воздух.