ELKOST International Literary Agency

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

A winner who doesn't judge - Literary Russia online, 12/06/2009 (in Russian)

E-mail Print PDF
http://www.litrossia.ru/2009/23/04173.html

ПОБЕДИТЕЛЬ, КОТОРЫЙ НЕ СУДИТ

Андрей Волос появился на свет в Сталинабаде (ныне Душанбе), столице Таджикистана, который окружён сопредельными Узбекистаном, Киргизией, Китаем, Индией, Пакистаном, Афганистаном...

Отсюда восточные реалии его знаменитого и такого поэтичного романа «Хуррамабад». По духу же он наш соплеменник, ибо рождён в Советском Союзе. Да и вообще исток рода Волосов где-то в Малороссии.

Почти для всех произведений Волоса характерна печальная, нежная, немного ироничная интонация. Его книги, как определяет сам писатель, «штучные». Как ни парадоксально звучит, он из тех авторов, кто пишет по-русски, и, действительно, пишет совсем не мыльное чтиво.

Тем не менее недавно вышедший роман «Победитель» вполне заслуживает того, чтобы получить репутацию «массового». Талантливое, живое и глубоко достоверное повествование заставляет читателя неотрывно следить за перипетиями событий. Надо сказать, этот увесистый том – первая книга задуманной автором трилогии, широкой панорамы российской истории от кровавых афганских сражений до террористических войн нашего времени. Вполне возможно, что «Победитель» и его продолжения, написанные в традициях классической русской прозы, могут стать современной эпопеей, чем-то похожей на «Войну и мир».


– Ан­д­рей Во­лос – кто он? Вы «из ка­кой пе­соч­ни­цы»? Рас­ска­жи­те о ро­ли ро­ди­те­лей в ва­шей жиз­ни.

– Мне ка­жет­ся, что врож­дён­ные свой­ст­ва пре­об­ла­да­ют при фор­ми­ро­ва­нии лич­но­с­ти, по­это­му труд­но ска­зать, что в про­цес­се это­го фор­ми­ро­ва­ния про­ис­хо­дит бла­го­да­ря, а что во­пре­ки вли­я­нию се­мьи. Во вся­ком слу­чае я был до­ста­точ­но до­маш­ним ре­бён­ком. Од­на­ко я рос в ге­о­ло­ги­че­с­кой се­мье, что на­кла­ды­ва­ло оп­ре­де­лён­ный от­пе­ча­ток на мою жизнь. Сло­ва «ка­ме­рал­ка», «мар­ш­рут», «ло­ша­ди», «ко­нец се­зо­на», «Вос­точ­ный Па­мир» и мно­гие, мно­гие дру­гие яв­ля­лись от­ра­же­ни­ем бы­та, а не стрем­ле­ния к ро­ман­ти­ке. Я ра­но – ка­жет­ся лет в семь – впер­вые вы­ехал с от­цом «в по­ле», то есть на по­ле­вые ра­бо­ты в со­ста­ве ге­о­ло­ги­че­с­кой пар­тии, и с тех пор та или иная часть лет­них ка­ни­кул про­во­ди­лась да­ле­ко в го­рах, в не­боль­шой муж­ской ком­па­нии, – по-охот­ниц­ки во­ору­жён­ной, го­то­вой к раз­но­го ро­да тя­го­там и не­о­жи­дан­но­с­тям и, как пра­ви­ло, ус­пе­ва­ю­щей хлеб­нуть их пол­ной лож­кой.

– Что для вас ро­ди­на, она у вас есть?

– Ког­да я в по­след­ний раз был в Ду­шан­бе – это бы­ло в 97-м го­ду – всё там ста­ло уже на­столь­ко чу­жим, всё так из­ме­ни­лось по срав­не­нию с го­да­ми мо­е­го дет­ст­ва и юно­с­ти, что я да­же не ис­пы­ты­вал обыч­ной то­с­ки рас­ста­ва­ния с этим лю­би­мым и род­ным кра­ем. Но ро­дил­ся и вы­рос я имен­но там, то есть моя ро­ди­на – это всё-та­ки Та­д­жи­ки­с­тан. Как мо­жет быть ро­ди­ной стра­на, к ко­то­рой ты стал рав­но­ду­шен? А по­сколь­ку сов­сем без ро­ди­ны че­ло­ве­ку жить нель­зя, я за­клю­чаю, что моя ро­ди­на – это рус­ский язык. Мож­но ска­зать, что я ро­дом из Ат­лан­ти­ды. В кни­ге со­от­вет­ст­вий «Ал­фа­ви­та» есть эс­се на эту те­му.

– Од­на из сю­жет­ных ли­ний «По­бе­ди­те­ля» – «аф­ган­ская». 15 фе­в­ра­ля Рос­сия от­ме­ти­ла 20-ле­тие вы­во­да со­вет­ских войск из Аф­га­ни­с­та­на. Ра­ны этой вой­ны до сих пор не за­тя­ну­ты. По­че­му кос­ну­лись этой те­мы? Опи­са­ние свер­же­ния Ами­на – это ре­аль­ность или ваш вы­мы­сел?

– Аф­ган­ская те­ма ро­ма­на «По­бе­ди­тель» – глав­ная, с неё всё на­чи­на­лось. Ес­ли сов­сем точ­но, на­ча­лось всё с од­ной ма­ло­зна­чи­тель­ной встре­чи (те­перь я скло­нен ви­деть в ней мо­мент чу­дес­но­го пи­са­тель­ско­го ве­зе­ния). Ко мне об­ра­тил­ся се­рь­ёз­ный и да­же су­ро­вый че­ло­век (на пер­вой стра­ни­це ро­ма­на я при­но­шу ему свою бла­го­дар­ность) с прось­бой по­уча­ст­во­вать в на­пи­са­нии ки­но­сце­на­рия о со­бы­ти­ях, от­ча­с­ти пред­ше­ст­во­вав­ших на­ча­лу Аф­ган­ской вой­ны, а от­ча­с­ти этим на­ча­лом и яв­ля­ю­щих­ся. Судь­ба са­мо­го это­го че­ло­ве­ка скла­ды­ва­лась не впол­не за­уряд­но: офи­цер КГБ, бо­ец од­ной из спец­групп, он ока­зал­ся уча­ст­ни­ком Аф­ган­ской вой­ны (в ча­ст­но­с­ти, и са­мой пер­вой, на­чаль­ной её фа­зы), во­е­вал не толь­ко в Аф­га­ни­с­та­не, но и в дру­гих го­ря­чих точ­ках со­вет­ско­го (да и пост­со­вет­ско­го то­же) вре­ме­ни. В 1993 го­ду, имея за пле­ча­ми во­сем­над­цать лет бо­е­вых дей­ст­вий и со­от­вет­ст­ву­ю­щий это­му жиз­нен­ный опыт, вы­шел в от­став­ку в чи­не пол­ков­ни­ка и ор­га­ни­зо­вал ки­но­сту­дию, спе­ци­а­ли­за­ци­ей ко­то­рой яв­ля­ет­ся по­ста­нов­ка ба­таль­ных и бо­е­вых сцен. Сту­дия его и по­ны­не ус­пеш­но ра­бо­та­ет (до­ста­точ­но ска­зать, что зна­чи­тель­ная часть та­ко­го ро­да съё­мок в се­го­дняш­них те­ле­се­ри­а­лах – это его рук де­ло).

Но, как вы­яс­ни­лось, дав­ниш­ней его меч­той бы­ло снять фильм имен­но о тех де­лах, в ко­то­рые он по­пал сов­сем мо­ло­дым пар­нем, – о штур­ме двор­ца Тадж-Бек, о ге­ро­из­ме бой­цов спец­групп «А» и «Зе­нит»...

– По­че­му он об­ра­тил­ся имен­но к вам?

– Во­лею слу­чая – ему по­со­ве­то­вал наш об­щий при­ятель, ки­но­ре­жис­сёр, ска­зав (не­сколь­ко мне при этом по­ль­стив), что я боль­шой до­ка во всём, что ка­са­ет­ся Сред­ней Азии.

Труд­но пред­ста­вить, на­сколь­ко оба мы не под­хо­ди­ли для этой ра­бо­ты. На­чать с то­го, что я ни­ког­да преж­де не пи­сал сце­на­ри­ев. Я не слу­жил в ар­мии, со­вер­шен­но не был зна­ком с нра­ва­ми, обы­ча­я­ми и пси­хо­ло­ги­ей со­труд­ни­ков спец­служб. Ска­жу боль­ше: пи­таю ин­стинк­тив­ную не­при­язнь к ка­ким-ли­бо спец­служ­бам во­об­ще, не­за­ви­си­мо от то­го, ка­кой эпо­хе или го­су­дар­ст­ву они при­над­ле­жат...

А мой парт­нёр в мо­мент на­ше­го стар­та, как вы­яс­ни­лось, ис­крен­не по­ла­гал, что вряд ли во всей все­лен­ной сы­щет­ся хо­тя бы один под­лый от­ще­пе­нец, спо­соб­ный по­ста­вить под со­мне­ние, что штурм и взя­тие двор­ца Тадж-Бек с со­вет­ской сто­ро­ны яв­ля­лось бес­при­мер­ным про­яв­ле­ни­ем до­бле­с­ти, му­же­ст­ва, от­ва­ги, че­с­ти и до­сто­ин­ст­ва – и во­об­ще всех по­ло­жи­тель­ных ка­честв, ко­то­рые толь­ко мо­гут быть про­яв­ле­ны со­труд­ни­ка­ми спец­служ­бы (в дан­ном слу­чае – КГБ).

Мы пло­хо по­ни­ма­ли друг дру­га, и де­ло шло ту­го. Он му­ш­т­ро­вал ме­ня (сце­на­ри­с­та-но­во­бран­ца) с чи­с­то пол­ков­ни­чь­и­ми ух­ват­ка­ми и уг­рю­мо­с­тью. Но (что бы­ло са­мым важ­ным) то по соб­ст­вен­ной ини­ци­а­ти­ве, а то ус­ту­пая мо­им тре­бо­ва­ни­ям, рас­кры­вал в сво­их рас­ска­зах всё но­вые и но­вые про­ст­ран­ст­ва жиз­ни, о ко­то­рых преж­де я мог толь­ко до­га­ды­вать­ся...

То и де­ло мы упи­ра­лись в уг­лы, об­ра­зу­е­мые на­ши­ми со­вер­шен­но пер­пен­ди­ку­ляр­ны­ми друг к дру­гу ми­ро­воз­зре­ни­я­ми. Ког­да раз­ру­ги­ва­лись вдре­без­ги и на­ве­ки, он спе­шил к сво­им бо­е­вым то­ва­ри­щам, бра­ть­ям по ору­жию – те бы­ли в кур­се про­ис­хо­дя­ще­го и вни­ма­тель­но сле­ди­ли, как про­дви­га­ет­ся ра­бо­та над сце­на­ри­ем. Они об­суж­да­ли при­не­сен­ные им ве­с­ти (на­сколь­ко я знаю, это про­ис­хо­ди­ло в са­у­не од­ной глав­ней­шей мос­ков­ской гос­ти­ни­цы, служ­бой бе­зо­пас­но­с­ти ко­то­рой ру­ко­во­дит ны­не быв­ший бо­ец груп­пы «А»), рас­сма­т­ри­ва­ли де­ло по су­ще­ст­ву и, как ни стран­но, все­гда схо­ди­лись на том, что, как ни кру­ти, чер­тов пи­са­ка прав: его взгляд, ли­шен­ный ро­зо­во-ге­ро­и­че­с­ких оч­ков, в це­лом ве­рен. По­сле че­го он зво­нил мне, что­бы хму­ро спро­сить, дол­го ли я со­би­ра­юсь бить бак­лу­ши. И мы про­дол­жа­ли. Так бы­ло три го­да.

В кон­це кон­цов всё у нас по­лу­чи­лось. Но сце­на­рий ока­зал­ся не вос­тре­бо­ван. Не знаю, в чём при­чи­на. Воз­мож­но, сей­час не та эпо­ха на дво­ре. Воз­ни­ка­ет, прав­да, во­прос: а ког­да бы­ла «та эпо­ха»? Или – ког­да она на­сту­пит?.. Ру­ко­во­ди­тель од­но­го боль­шо­го и важ­но­го те­ле­ка­на­ла за­крыл для се­бя те­му сле­ду­ю­щи­ми че­кан­ны­ми сло­ва­ми: «как бы ни был хо­рош сце­на­рий, мы не мо­жем фи­нан­си­ро­вать филь­мы, в ко­то­рых со­вет­ские офи­це­ры уби­ва­ют аф­ган­ских де­тей». То есть уби­вать де­тей (по фак­ту) бы­ло мож­но. А фи­нан­си­ро­вать филь­мы – да­же те­перь нель­зя. Пе­чаль­ная ус­та­нов­ка.

Сце­на­рий – как текст – ме­ня со­вер­шен­но не удов­ле­тво­рял, и я при­нял­ся пи­сать ро­ман. Это бы­ла сов­сем дру­гая и то­же очень боль­шая ра­бо­та, в про­цес­се ко­то­рой преж­ние мо­ти­вы от­ча­с­ти ре­ду­ци­ро­ва­лись, от­ча­с­ти раз­ви­ва­лись. Кро­ме то­го, воз­ник­ли со­вер­шен­но но­вые те­мы, пер­со­на­жи, о ко­то­рых преж­де я и не до­га­ды­вал­ся. И, на­до ска­зать, то, что в кон­це кон­цов по­лу­чи­лось, со­вер­шен­но не го­дит­ся в ка­че­ст­ве ос­но­вы филь­ма – на­столь­ко раз­но­род­ные пла­с­ты ис­то­рии и жиз­ни со­еди­ни­лись в нём и про­рос­ли друг в дру­га...

Я не пор­тил вы­мыс­лом ре­аль­ных со­бы­тий, ис­поль­зо­вал вос­по­ми­на­ния оче­вид­цев. Сце­на убий­ст­ва Ами­на – из их чис­ла.

– Как пи­ше­те? Спо­соб­ны, как ваш ге­рой Брон­ни­ков из «По­бе­ди­те­ля», по­хе­рить семь­де­сят стра­ниц го­то­во­го тек­с­та «в уго­ду сво­е­му смут­но­му со­мне­нию»?

– Я во­об­ще боль­ше вы­чёр­ки­ваю, чем пи­шу.

– А се­го­дня вам ещё мо­гут ска­зать: «Пи­са­ли бы луч­ше, опуб­ли­ко­ва­ли бы?»

– Ко­неч­но, мо­гут. Ведь текст мож­но оце­ни­вать очень по-раз­но­му. Пол­но из­да­тельств (сре­ди них и не са­мые трэ­ше­вые), ко­то­рые ни за ка­кие ко­в­риж­ки не ста­нут за­ни­мать­ся мо­и­ми кни­га­ми. Кни­го­пе­ча­та­ние в рам­ках кон­крет­но­го из­да­тель­ст­ва – это на­прав­лен­ная де­я­тель­ность, де­я­тель­ность в до­воль­но уз­ком сег­мен­те пи­са­тель­ских свойств и чи­та­тель­ских ин­те­ре­сов. Но ког­да из­да­тельств мно­го, до­стой­ный пи­са­тель все­гда най­дёт своё.

– Со­сто­я­ние люб­ви для вас? «Же­на – де­ло свя­тое», – го­во­рит ещё один ваш ге­рой Тре­щат­ко. С го­да­ми уда­лось при­бли­зить­ся к по­зна­нию жен­ской по­ро­ды?

– Во­про­сы на­ив­ные. Но ещё боль­шую на­ив­ность про­явит тот, кто по­пы­та­ет­ся все­рьёз на них от­ве­тить.

– Муж­чи­на в со­вре­мен­ном ми­ре, его про­бле­мы? Не пе­ре­ве­лось ещё муж­ское на­ча­ло?

– А что та­кое муж­ское на­ча­ло? Кто бо­лее муж­чи­на – Тар­зан или Кант?.. Во­об­ще, ген­дер­ный под­ход – это не моя сти­хия. Ска­жу толь­ко, что ста­ти­с­ти­ка в та­ко­го ро­да рас­суж­де­ни­ях не очень по­мо­га­ет – кто его зна­ет, как со все­ми эти­ми про­бле­ма­ми об­сто­я­ло де­ло в те ве­ка, ког­да ста­ти­с­ти­ка не ве­лась, оп­ро­сов не про­ис­хо­ди­ло. Ту­ман­ные пред­ме­ты.

– Вспо­ми­на­е­те дет­ст­во, дру­жи­те с быв­ши­ми дру­зь­я­ми? Или, ока­зав­шись в Моск­ве, по­рва­ли все ни­ти, счи­тая се­бя боль­шим пи­са­те­лем?

– В Моск­ве я ока­зал­ся в 1972 го­ду, ког­да ни­ка­ким пи­са­те­лем – ни боль­шим, ни ма­лень­ким – ещё не был. Что же ка­са­ет­ся дру­зей, то жизнь так ус­т­ро­е­на, что обыч­но, увы, раз­но­сит лю­дей в раз­ные сто­ро­ны – как в фи­зи­че­с­ком, про­ст­ран­ст­вен­ном смыс­ле, так и в ду­хов­ном. Про­ис­хо­дит эво­лю­ция от­но­ше­ний, в кон­це кон­цов сво­дя­щая их (от­но­ше­ния) на нет. Глу­по это­му про­ти­вить­ся...

Но есть лю­ди, ко­то­рых, как бы да­ле­ко они ни уе­ха­ли, ты всё рав­но чув­ст­ву­ешь сво­и­ми, лич­ны­ми людь­ми, при­над­ле­жа­щи­ми те­бе. На­до ска­зать, это чув­ст­во не мо­жет быть не­вза­им­ным, по­то­му что да­же са­мое ни­чтож­ное ра­зо­ча­ро­ва­ние его раз­ру­ша­ет. По­ка оно су­ще­ст­ву­ет, мож­но го­да­ми не ви­деть­ся, да­же по те­ле­фо­ну не раз­го­ва­ри­вать, – а при встре­че ока­зы­ва­ет­ся, что не­ви­ди­мый мост до­ве­рия меж­ду ва­ми ос­тал­ся не­вре­дим. Чу­де­са. Долж­но быть, гор­мо­ны за это от­ве­ча­ют, не знаю.

– На­ст­ро­е­ние мно­гих ва­ших книг – пе­чаль­ная, неж­ная, свет­лая, не­сколь­ко иро­нич­ная но­с­таль­гия. Не­об­хо­ди­мость пи­сать для вас – это фор­ма су­ще­ст­во­ва­ния? Не ус­та­ё­те от ны­неш­ней ре­аль­но­с­ти, кри­ти­ки и кри­ти­кан­ст­ва? Или жи­ве­те в сво­ём ми­ре?

– Что ка­са­ет­ся не­об­хо­ди­мо­с­ти пи­сать, то сно­ва от­сы­лаю вас к «Ал­фа­ви­те», там всё по­дроб­но разъ­яс­не­но. Что же ка­са­ет­ся ре­аль­но­с­ти, то, нра­вит­ся она те­бе или нра­вит­ся, она есть. Увы, но «жизнь та­ко­ва, ка­ко­ва она есть, и боль­ше ни­ка­ко­ва». Дру­гой, по­ла­гаю, не бу­дет. Нуж­но иметь му­же­ст­во су­ще­ст­во­вать имен­но в этой, кон­крет­ной, дан­ной те­бе в ощу­ще­ни­ях, под­час до­воль­но не­при­ят­ных. Чуть скра­сить её опо­сты­лев­шие сто­ро­ны мо­жет толь­ко ис­крен­ний ин­те­рес к то­му, что, во­об­ще го­во­ря, в ней про­ис­хо­дит. Ус­тал ин­те­ре­со­вать­ся – зна­чит, спи­сан со сче­тов. И что тог­да?.. «Жить в сво­ём ми­ре» – это­го не все пи­са­те­ли се­бе мо­гут поз­во­лить. Я, на­при­мер, пи­шу о ве­щах, ко­то­рые в боль­шей сте­пе­ни ка­са­ют­ся ми­ра об­ще­го. С дру­гой сто­ро­ны, каж­дый че­ло­век жи­вет в сво­ём соб­ст­вен­ном ми­ре, до­воль­но не­про­ни­ца­е­мом для дру­гих. И я не уве­рен, что мир пи­са­те­ля – это са­мый бо­га­тый, са­мый про­стор­ный мир. Хо­те­лось бы хоть од­ним глаз­ком за­гля­нуть в иные – то есть стать на ми­ну­точ­ку дру­гим че­ло­ве­ком, по­гру­зить­ся в дру­гую кап­су­лу... Увы, увы. Мож­но толь­ко пред­по­ла­гать. И вы­ду­мы­вать, строя свои вы­дум­ки на сво­их же до­воль­но не­о­сно­ва­тель­ных пред­по­ло­же­ни­ях. Глав­ное из них – «Эм­ма – это я».

– От­но­ше­ние к про­ек­ту «Имя Рос­сии». Что для вас за­клю­че­но в по­ня­тии «Рос­сия»? Что се­го­дня со все­ми на­ми про­ис­хо­дит?

– Про­ект от­кро­вен­но ду­рац­кий по мно­гим па­ра­ме­т­рам. Ис­то­рия Рос­сии про­из­во­дит на ме­ня гне­ту­щее впе­чат­ле­ние сво­ей не­скон­ча­е­мой по­вто­ря­е­мо­с­тью. Каж­дое но­вое по­ко­ле­ние склон­но мол­ча­ли­во по­ла­гать, что вот-вот явит ми­ру об­раз­цы ра­зум­но­с­ти, бла­го­род­ст­ва и ве­ли­ко­ду­шия – то есть имен­но тех ка­честв, ко­то­рые, соб­ст­вен­но, и от­ли­ча­ют че­ло­ве­ка от зве­ря. Но, к со­жа­ле­нию, ни­чем не от­ли­ча­ясь от пред­ше­ст­вен­ни­ков, оно, как пра­ви­ло, яв­ля­ет лишь но­вые об­раз­цы хищ­ни­че­ст­ва, вар­вар­ст­ва и глу­по­с­ти. Это пе­чаль­ная кар­ти­на. Тем бо­лее пе­чаль­на она в Рос­сии, где, как из­ве­ст­но, всё про­ис­хо­дит с не­о­бык­но­вен­ным раз­ма­хом: «Уж лю­бить, так без рассуд­ку...».

Ито­ги XX ве­ка при­скорб­ны: он при­нёс Рос­сии столь­ко не­сча­с­тий, сколь­ко иной стра­не хва­ти­ло бы на ты­ся­че­ле­тие. Вот за­уряд­ная це­поч­ка со­бы­тий, со­ста­вив­ших сча­ст­ли­вую, то есть не окон­чив­шу­ю­ся без­вре­мен­ной смер­тью судь­бу од­ной из до­че­рей это­го ве­ка, мо­ей род­ст­вен­ни­цы, став­шей од­ной из ге­ро­инь «По­бе­ди­те­ля»: ше­с­ти­лет­ней де­воч­кой пе­ре­жи­ла рас­ку­ла­чи­ва­ние се­мьи и вы­сыл­ку в Си­бирь – бег­ст­во вдво­ём с се­с­т­рой в Рос­сию под стра­хом го­лод­ной смер­ти (боль­шая часть се­мьи не смог­ла это­го сде­лать и по­гиб­ла) – ме­ди­цин­ское учи­ли­ще – мо­би­ли­за­ция, фронт, ужа­сы бой­ни под Вязь­мой – че­ты­ре го­да в не­мец­ком ла­ге­ре для во­ен­но­плен­ных – ос­во­бож­де­ние – пе­ре­езд пря­мой до­ро­гой в Но­рильск – шесть лет в со­вет­ском ла­ге­ре для ос­во­бож­дён­ных во­ен­но­плен­ных (два го­да за­клю­чён­ной, ос­таль­ное вре­мя на по­се­ле­нии) – мир­ная жизнь – ста­рость, бо­лез­ни, ни­щен­ская пен­сия.

Ес­ли сле­до­вать ло­ги­ке Го­го­ля, Рос­сия упор­но сле­ду­ет на­зна­чен­но­му ей пу­ти – по­ка­зы­ва­ет дру­гим, как жить не на­до. Это за­кол­до­ван­ная стра­на, в ко­то­рой всё, что ни де­ла­ет­ся, все­гда идёт во вред на­ро­ду. «Рус­ский ха­рак­тер», от­ла­ки­ро­ван­ный под «со­вет­ский», – это вы­нуж­ден­ные про­яв­ле­ния не­о­бык­но­вен­ной из­во­рот­ли­во­с­ти, ту­по­го упор­ст­ва и рав­но­ду­шия к соб­ст­вен­ной судь­бе, ко­то­рые на про­тя­же­нии мно­гих лет од­ни толь­ко и мог­ли по­мочь не толь­ко вы­жить, но и кое-как све­с­ти кон­цы с кон­ца­ми. …Жал­ко, что в пред­ло­жен­ном пе­реч­не имён не бы­ло Лев­ши. А так­же Хол­сто­ме­ра.

– Сво­бод­ны ли вы, де­мо­крат по убеж­де­ни­ям, в на­шем де­мо­кра­ти­че­с­ком об­ще­ст­ве? Все­гда ли власть, на­чи­ная, как пра­ви­ло, с до­б­рых на­ме­ре­ний, ста­но­вит­ся злом?

– Со­вре­мен­ное об­ще­ст­во Рос­сии до­воль­ст­ву­ет­ся сво­бо­дой быть не­кри­тич­ным, до­вер­чи­вым, ле­ни­вым. Хо­ро­шая кор­мёж­ка, све­жая под­стил­ка… Лич­но мне ни­что не ме­ша­ет при­дер­жи­вать­ся лю­бых взгля­дов – как бы кри­ти­чен не был я в сво­их кни­гах, они ма­ло что зна­чат в си­лу ми­зер­но­с­ти чи­та­тель­ской ау­ди­то­рии... Что ка­са­ет­ся вла­с­ти, то по­нят­но, что од­на из воз­мож­ных це­лей вла­с­ти – это ос­тать­ся у вла­с­ти. Но вряд ли это са­мая воз­вы­шен­ная (да и са­мая ра­зум­ная) цель. Ду­маю, всё-та­ки хо­ро­шо бы­ло бы уви­деть во вла­с­ти лю­дей, ис­крен­не за­ин­те­ре­со­ван­ных в судь­бе Рос­сии и её на­ро­до­на­се­ле­ния.

Беседу вёл Александр ИВАНОВ